sheih (sheih) wrote,
sheih
sheih

Categories:

быт и нравы института истории СО РАН

В течение последних двух лет институт истории СО РАН если и упоминают, то в основном в связи с конфликтом между директором института Ламиным и бывшим заместителем директора, бывшим директором сектора истории культуру и бывшим членом ученого совета профессором Красильниковым. Конфликт этот достиг поистине, гротескных форм. Ламин ухитрился воссоздать в институте атмосферу 30-х годов (даром, что историк, правда, говорят довольно посредственный) - публичные процессы i. e. заседания ученого совета, покаяния, предательство учеников, доносительство, голосование только единогласно (а если "воздержался" - то все, значит "не наш"). Трудно поверить, что взрослые, умные люди могут дойти до такого маразма.

 

То, что творится в институте, дает повод задуматься о вечных вопросах. В-первых, я хоть убей не понимаю, зачем большинству сотрудников, которые на собраниях выступают с разоблачениями и кричат "распни", "распни" нужен этот балаган. Ведь все все прекрасно понимают. Ладно, директор самодур и маразматик, но остальные то умные и интеллигентные люди. Зачем же так позориться? Неужели только из страха перед начальством?

 

История травли профессора Красильникова стала широко известна (несмотря на то, что директор со товарищи стремились "сор из избы" не выносить). В результате, смеются уже не только над Ламиным, но и над институтом и историками вообще. А что, почитает такой замечательный опус человек со стороны и подумает: "кто все эти люди, чем они занимаются и за что им деньги платят"? Престиж академической науки, который и так то не высок, Ламин и ко ухитрились уронить ниже плинтуса и еще потоптались на нем хорошенько. Молодцы!

 

Ниже публикую стенограмму заседания ученого совета, которая является прекрасной иллюстрацией быта и нравов института. Не смотря на то, что престиж науки и ИИ СО РАН для меня не безразличен я считаю что только таким образом, вынося сор из избы можно закончить это идиотизм. Да, специально для Ламина, если он решит искать виновных в утечке информации, стенограмму я нашел в открытом доступе в инете, никто ее мне не пересылал.
 

 

Простой текст в квадратных скобках – добавленные публикаторами слова, необходимые для понимания смысла предложений. Курсив в квадратных скобках – уточнения публикаторов относительно обстановки в зале заседания или не расшифрованных отрывков записи. Многоточиями показаны паузы в речи и незаконченные предложения.

 

РАСШИФРОВКА ФОНОГРАММЫ

ЗАСЕДАНИЯ УЧЕНОГО СОВЕТА ИИ СО РАН

24 декабря 2009 г.

 

Директор института, чл.-кор. РАН В.А. Ламин: Начнем работать. Отсутствуют академик Покровский и Шиловский, который в командировке. Остальные члены учёного совета на месте. Один вопрос у нас [на повестке]: о докладной записке бывших заместителей директора Красильникова и Водичева. Значит, в своё время была роздана эта записка членам учёного совета, все могли ознакомиться, поэтому давайте определяться: либо мы зачитываем, либо, поскольку все знакомы, просто имеем это в виду.

Ещё до поступления этой докладной записки учёный совет из-за того, что полтора с лишним года продолжается эта ситуация, создал комиссию в составе четырех человек. Пятый человек, которому предлагалось, Варлен Львович Соскин – отказался войти в неё. Эта комиссия работала и выработала свои суждения, которые, наверное, необходимо представить учёному совету. Нет возражений? Пожалуйста: кто? – Александр Алексеевич, Вы? Вам слово.

 

Председатель Совета трудового коллектива, д.и.н. А.А. Николаев: зачитывает текст.

 

В.А. Ламин: Спасибо. Вопросы есть? Нет вопросов?

 

Д.и.н. С.А. Красильников: У меня вопрос, можно? Уважаемые коллеги, возникает вопрос: почему за месяц своей работы комиссия за месяц своего существования ни разу к нам в сектор не пришла и не встретилась с сотрудниками сектора? Для меня это вопрос. Равным образом за всё то время, которое обозначено здесь как противостояние моё и администрации, в том числе которое влияло на судьбу сектора, по крайней мере с 19 мая, ни разу представители дирекции, ни директор, ни заместители, не встретились с коллективом сектора. Для меня это вопрос, просто чисто административный даже, я бы сказал, такой обыкновенной административной практики: почему с коллективом сектора не встретилась ни администрация, ни комиссия, которая здесь вот сформулировала [предложения].

 

А.А. Николаев: Значит, декабрь – месяц очень напряженный. Сначала Виктор Иванович Исаев был в командировке в течение недели, потом течение недели был в командировке я, Наталья Сергеевна [Гурьянова] уезжала, то есть мы не были озабочены только проблемой работы этой комиссии. Чисто хронологически: вот декабрь, я подчёркиваю, это напряжённое время. Второе: мы сочли необходимым достаточно изучить документацию сектора, изучить штатное расписание сектора, публикации сектора за последние пять лет. И Виктор Иванович Исаев беседовал с Варленом Львовичем Соскиным как руководителем подразделения.

 

Д.и.н. В.Л. Соскин, и.о. зав. сектором социально-культурного развития: Со мной никто не беседовал! [Шум в зале.]

 

Д.и.н. А.А. Николаев: Мы беседовали с Куперштох, значит, беседы, и с Петровым...

 

Д.и.н. Н.С. Гурьянова (перехватывая слово у А.А. Николаева): ...и с Петровым. Я посчитала, что именно это очень важно – ушедшие добровольно, поскольку в письме было написано, что [они ушли] под давлением [администрации]. Поэтому я сочла возможным встретиться только [с ними]. Мне понятна позиция сектора, я просто сидела рядом на учёном совете, когда создавалась комиссия, и это только бы осложнило [1]. В принципе, для объективности документацию изучить и поговорить с теми, кто ушёл [2 или 3 слова неразборчивы]

 

В.А. Ламин: Добавлю от себя, что... [вздох] и я думаю, вот эта комиссия таким же образом расценит ситуацию... Дело в том, что больше полуторых лет длится эта ситуация, и вы помните, Сергей Александрович, мои взывания, призывы остановиться, одуматься, осмотреться и... работать! Это беседы и втроём, и с Александром Христиановичем, и вчетвером, и здесь на учёном совете... Ну... Ну сколько можно беседовать с Вами? Поэтому, мне представляется, вопрос не по существу, поскольку больше полуторых лет все члены ученого совета, ну, отлично знают ситуацию. И отлично знают Вашу позицию. Она не меняется. Полтора с лишним года.

Еще вопросы, пожалуйста. Так, нет вопросов. Хорошо, каким образом дальше будем работать?

Ну, я могу [сказать], поскольку, в общем, основная цель и основные, как бы, удары по директору [слово неразборчиво], то.... Знаете, за эти полтора года, конечно, с разных сторон (я про себя говорю) к этой ситуации я подходил и немало времени потратил, сил и других, так сказать, вот резервов для того, чтобы эту ситуацию привести, ну, в спокойное состояние. И вот позвольте мне начать с такой исторической параллели, что ли.

Ну, мне приходилось проверять, последние два раза – вот вместе с Марией Юрьевной, раньше ещё, когда существовал такой якутский институт истории, филологии и так далее. Там было достаточно много писателей, которые писали докладные на имя академика Коптюга, потом на имя академика Добрецова как председателя свои предложения. Затем вторая параллель – ближе к нам: у нас было два сотрудника – это Владимир Михайлович Леонтьев и Губайдуллин. И вот и там жалобщикам, в Якутии, и своим вот я всегда толковал, шо [2] давайте работать. Но вот общее между этими вот писателями заключается в том, шо они пытались руководить институтом (ну, якутским якуты, а вот наши два коллеги – этим институтом) ну... Через Президиум, через председателя Президиума… когда там не получали поддержки, то обращались к Президенту Академии наук, когда там не получали поддержки, то обращались в Организацию Объединенных Наций, в департамент гуманитарный, который расположен в Париже. И... здесь такая же ситуация: здесь пытаются вот Красильников и его коллеги руководить институтом вот таким образом. Я хотел бы обратить внимание и обращал внимание неоднократно Сергея Александровича на то, что так не бывает. Есть устав. Научное учреждение (институт как научное учреждение) самостоятельно руководствуется уставом, и ни одного нарушения уставных положений ученый совет, мне кажется, не допустил. Ну, а в конкретном случае Сергей Александрович пытался руководить институтом через… как это называется, общество анархистов и социалистов. Ну, вот эта публикация в Интернете – это совершенно очевидный... как это... очевидное желание... ну конечно же, учёный совет института и коллектив института, я могу [слово неразборчиво], наверное, сказать, отреагировал совершенно однозначно. Теперь вот последняя жалоба – ну из той же серии. Это попытка, как говорится, руководить через голову – это неуставное поведение и действие, это раз. Второе... как бы, на мой взгляд, грубейшее нарушение субординации служебной. Есть Объединенный ученый совет, на котором, если не доказана здесь на учёном совете позиция... не аргументирована, не доказана, не принята – пожалуйста: прямая дорога – на Объединенный ученый совет. Этого не было сделано, поверх головы... вот попытка провести свою позицию.

И теперь, два слова еще. О происхождении этой ситуации. Она банально звучит – это, я бы назвал, когда амбиции и амуниции, ну, как-то расходятся. Все вы помните и знаете, что до того, как начинались выборы на новый срок нового директора, все было, ну, на поверхности, пожалуй, по меньшей мере... более-менее благополучно. Как только стало ясно, что доктор Водичев, ну, пожалуй, не будет избран в директоры, так началась сразу эта... возникла эта ситуация. Я с ними говорил с обоими, и говорил, что, когда выдвигался, накануне выборов, что: выдвигайтесь! Мне было сказано, что: ну не изберут же! Ну так знаете, это похоже на ситуацию, когда все приготовились бежать на дистанцию, а один из этих бегунов говорит, я сразу пойду на высшую ступень, на пьедестал почета, только несите мне лавровый венок. А дальше вторая ситуация, которая стала назревать, так сказать, и вот до сегодняшнего дня существует. Это такой... я бы сказал, ограниченный, узкий такой, местнический взгляд на свое положение. Значит, в 2004–2005 году уже было ясно, что институту придется выполнять в связи с юбилеем Сибирского отделения... ну, определенную работу по заказу руководства Сибирского отделения. Это было совершенно ясно. И я напомню вам, как происходило обсуждение и утверждение новой структуры, в которой появлялся сектор междисциплинарных исследований. Вспомните, как мне приходилось доказывать, что этот сектор необходим. И какие вопросы были здесь, у присутствующих. И сомнения. И вы помните, что довод, который, ну как бы последний уже с моей стороны был приведён, – это как раз то, что надо готовиться к юбилею Сибирского отделения, этот сектор, в котором, в общем-то, достаточный такой научный потенциал, выполнит такую научную работу, необходимость которой понятна. И только после этого аргумента ученый совет согласился на создание этого сектора.

Теперь, еще одна сторона. Ну... Давайте здраво смотреть на ситуацию. Наши кадровые...  возможности ну, чрезвычайно ограничены. А когда вот уже теперь...  меньше ещё года назад... было предложено, и ученый совет принял это предложение, создать сектор историко-демографических исследований, как повёл себя... ну, оба бывших заместителя директора? А они повели себя следующим [образом]. Красильников сказал, шо все ставки должны быть у него в секторе. Ну, это было невозможно сделать в наших условиях. И много мы говорили на эту тему, но было категорично заявлено: я пойду на компромисс только в том случае, если вы мне отдадите все ставки. Но это было невозможно сделать, до сих пор. Поэтому ученый совет решил создать сектор историко-демографических исследований на базе ставок сектора междисциплинарных исследований.

Теперь: еще одна сторона этой ситуации. Она заключается в том, что... ну, открыто, вот буквально на последнем заседании, когда отчеты происходили, сквозит, как говорится, из уст Красильникова и его коллег, что исследования, которые осуществляются в этом секторе, – они превыше всего. Все остальные заведомо ниже. Об этом свидетельствует то, [что] уже сектор этот и сотрудники этого сектора, в частности Сергей Александрович, заходят по существу на всю тематику института, всех подразделений института. Ну, и соответствующим образом реагировал и ученый совет. И поэтому мне представляется, что вот нам надо обсудить бы рекомендацию, которую выработала комиссия, и принять в конечном счете решение.

Пожалуйста.



[1] Очевидно, в последних словах этого предложения Н.С. Гурьянова имеет в виду, что обсуждение вопроса с другими сотрудниками сектора накалило бы обстановку во время работы комиссии. Смысл уточнения "сидела рядом на учёном совете" не вполне ясен.

[2] В разных случаях В.А. Ламин произносит этот союз по-разному ("што" или "шо"), поэтому в стенограмме сделано различие. Когда В.А. Ламин спокоен и уверен в себе, произносится "што" (в стенограмме расшифровано в соответствии с орфографией: "что").

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →