sheih (sheih) wrote,
sheih
sheih

стенограмма ученого совета. Часть 5

 

В.А. Ламин: Пожалуйста.

 

Д.и.н. В.И. Шишкин (зав. сектором истории общественно-политического развития): Уважаемые коллеги, моя фамилия дважды здесь прозвучала, и я не могу не выступить, разумеется, в этой ситуации. У нас есть два документа, которые мы сегодня обсуждаем. Начну с первого – первого по хронологии, который, собственно говоря, и вызвал такую [несколько слов неразборчивы]. В этом документе представлены серьезные претензии, даже обвинения дирекции института, ученому совету, коллективу института и даже руководству Объединенного ученого совета. И эти обвинения... да, Варлен Львович – Вы не читали? [Неразборчивая реплика В.Л. Соскина] И эти обвинения требуют адекватной реакции. И можно было бы, конечно, здесь выступать на полутонах, но вопрос слишком серьезен, и поэтому буду говорить если не по полной программе, то выскажусь [слово неразборчиво].

Начну с первого документа, подписанного Сергеем Александровичем и Евгением Григорьевичем. Я бы этот документ назвал лукавым и циничным. Сейчас объясню, почему. Лукавым потому, что здесь правда и полуправда, сокрытие информации и абсолютно некритическое отношение, несамокритичное отношение к собственному поведению. Это во-первых. Относительно цинизма. Сергей Александрович и Евгений Григорьевич пишут о том, что уничтожается целая научная школа, научное направление. Но Сергей Александрович, это же Вы ведь начали уничтожать эту школу. Вы. Я сейчас скажу о том, что подавляющее большинство не знает, а знает ограниченное количество людей. Сергей Александрович, это ведь Вы хотели уволить Варлена Львовича Соскина. Да, Варлен Львович. Сергей Александрович Красильников, став заведующим сектором, первое, что он пытался сделать, это уволить Вас с работы. И мне звонила Ваша супруга Анна Наумовна, и вы обращались к Николаю Николаевичу Покровскому с просьбой поддержать вас. [С.А. Красильников смеётся, В.Л. Соскин недоумевает] Да, Варлен Львович. Это первое. [Голоса, обмен репликами между В.И. Шишкиным и В.Л. Соскиным, из которых разборчива последняя. В.Л. Соскин: Бред какой-то]. Нет, это не бред. Это была просьба бывшего директора института Леонида Михайловича Горюшкина. Просьба, обращавшаяся... которая была мне сформулирована и Сергею Александровичу. Я сказал, что я не буду увольнять Варлена Львовича Соскина, а Сергей Александрович занялся этим. Это первое.

Второе. Сергей Александрович, это ведь Вы на самом деле уничтожали сектор, когда вы меняли [1-2 слова неразборчивы], осуществляли тематическую экспансию в тематику других секторов, когда принимали сотрудниками сектора и аспирантами, специализацию вели в университете не по историко-культурной проблематике, причем об этом речь шла многократно. Первым был обеспокоен Николай Яковлевич Гущин, который просил меня переговорить с Вами, чтобы Вы не вторгались в тематику сектора аграрной истории. Затем об этом неоднократно просил Леонид Михайлович Горюшкин, просил меня как заведующего отделом и как заведующего кафедрой. Я с Вами неоднократно на эту тему беседовал. Сначала Вы говорили: «Да, вот последний раз, последний случай, больше не я буду специализировать». И тем не менее Вы постоянно продолжали нарушать наши договоренности, а в последний раз, когда я с Вами на эту тему беседовал, это было немногим более года тому назад, Вы сказали: «Я профессор, что я хочу, то я и делаю. По какой тематике я хочу, по такой я и специализирую». Вот так эволюционировало Ваше поведение, Ваше отношение к этой проблеме.

Далее. Здесь говорится о том, что реально существует и действует научно-образовательный комплекс. Да нет никакого комплекса. Нет такого комплекса. И Вы пишете о том, что сотрудники сектора, 23 обучающихся студента, магистранта, аспиранта.... Значительная часть аспирантов не работает по этой тематике. Просто посмотреть, чем они занимаются. Вот Владимир Андреевич уже говорил об одной из аспиранток, которая занимается 25-тысячниками. Это тема, конечно, сектора Владимира Андреевича, тем не менее, она специализируется у Вас.

Ну... ситуация, конечно, очень непростая. И выход, который, я думаю, будет наиболее целесообразным, – это то, что предлагает комиссия. Документ, предложенный комиссией, мне кажется, достаточно взвешен, объективный, и... мне думается, надо поддержать предложение, которая сформулировала комиссия. Все, спасибо за внимание.

 

В.Л. Соскин: Прошу прощения. Маленькую справочку...

 

В.А. Ламин: В конце заседания.

 

В.Л. Соскин: Нет, дело в том, что всё время обсуждается вопрос, что он занимается не той проблематикой. (В.А. Ламин: Варлен Львович...) Простите меня, я два слова, и больше я не буду говорить. Два слова. Здесь имеет место просто неквалифицированное представление о том, что такое культура. Существует понятие политической культуры. Политическая культура означает весь комплекс мероприятий власти, связанный с воспитанием населения. И то, что изучает Красильников – и репрессии, и всё прочее – это вполне вписывается в представление о политической культуре. Поэтому убеждать, что он совсем занимается совсем чем-то не тем, уж не говоря о том, что его работы получили общемировое признание. И вот я прошу прощения, обращаюсь к Анатолию Пантелеевичу, ему как руководителю общероссийского масштаба, есть чем гордиться, представляя именно эти работы. А говорить о том, что он занимается чем-то ненужным, не тем, влез в чужие... (В.А. Ламин: Варлен Львович...) Кому он помешал? Всё.

 

В.А. Ламин: Пожалуйста, члены учёного совета.

 

С.С. Букин: Я отношусь к той, может быть, не очень уважаемой породе людей, которую Владимир Анатольевич назвал бесконфликтной. Но ни у меня лично, ни у нашего сектора каких-то, вот, обостренных отношений с сектором истории, вот, культуры за все время не было. Я, хоть я и не отношусь к школе Варлена Львовича, но, наверное, имею право назвать себя его учеником, поскольку еще будучи студентом гумфака, слушал его лекции, и общение в общем-то на протяжении многих лет, безусловно, обогащало меня.

Ну и... вот... точно так же с другими сотрудниками сектора. Ну, с Евгением Григорьевичем Водичевым у нас всегда были ровные отношения – я так думаю, да? – в принципе, они, наверное, останутся и после этого заседания. С Сергеем Александровичем уже чуть-чуть сложнее, не все его деяния я одобрял, особенно, вот, это касалось писем вот в разные инстанции, но совсем по другим вопросам: не... ну, вы знаете, о чём речь – о Белковец и ещё могу примеры привести, совсем другие истории, и нет смысла их рассматривать сейчас.

Ну, вот что касается ещё. Сергей Александрович – мы вместе пришли с ним на кафедру отечественной истории... гумфака НГУ, ну, и так случилось, что в связи с его избранием завкафедрой мне даже уволиться пришлось. Сергей Александрович пригласил меня в кабинет, выставил условия, которые я никак не мог принять. «Ну чё, – говорит – уходишь?» Я говорю: «Ухожу». Но какой-то страдающей стороной... поверьте, я абсолютно искренен, и какое-то зло... я в душе своей на Сергея Александровича за это не держал. Напротив, я ему даже благодарен, ибо я нашел прекрасную работу по совместительству в другом университете, в педагогическом, и, наверное, сделал... ну, такие дела там, какие бы вот здесь, на этой бы кафедре у меня бы сделать не получилось. То, что не хватает аспирантов, как здесь говорили… но мне никто не запрещает брать аспирантов из педагогического университета, они ничем не хуже. Я этим самым помогаю Педу. Но какого-то зла или обиды вот за то, что после двадцати лет работы меня, как говорится, просто уволили и спасибо даже не сказали, я не держу. Хотя и [слово неразборчиво] напоминаю. Прошу понять меня правильно.

Что касается существа обсуждаемого вопроса, вот для меня как человека бесконфликтного... все очевидно... Ну, не всё, извините, а по крайней мере, его истоки. Я думаю, вот тут говорили – года полтора, а можно назвать точную дату, когда этот конфликт начался: год, месяц, число, да если хотите – час: это общее собрание института, где проводились последние выборы директора. Известно, что нашему директору исполнялось тогда 70 лет, истекал срок контракта, и в связи с действовавшими тогда правилами, вот, директор был обязан покинуть свой пост. Но изменились правила, и была рекомендация трех членов Академии, которую я лично поддержал, всей душой, что Владимир Александрович с его потенциалом может еще нами дальше руководить. Ну и вот развернулось это известное нам в России хорошо такое – на самых разных уровнях – такое явление, как борьба за власть. Вот отсюда и бумаги, и критика, и все такое. Вот. Ну и я вот... я это очень близко принимаю к сердцу, вот, и, поверьте, не со спокойной душой слушал и Варлена Львовича, и Людмилу Игоревну; мне очень хочется, чтобы всё же, вот, мы этот вопрос решили, но не вскрывали, как – неправильное это выражение – гнойник (не надо так говорить), чтобы как можно меньше людей все же пострадали в результате нашего решения; прежде всего сам Варлен Львович, Людмила Игоревна, Ольга Алексеевна; ну, и другие сотрудники, которые уже не один год или [не] одно десятилетие отдали нашему институту.

Ну, вот Евгений Григорьевич – он, конечно, мужественное решение принял – уволился. Но как-то я за него и Сергея Александровича меньше беспокоюсь, потому что эти люди – сильные, люди талантливые, с большим потенциалом, с большими возможностями. Тут, как говорится, вот... А, чтобы, вот... Ну, не хочется, чтобы вот эта борьба, вроде бы начатая... ну, двумя сотрудниками, стала... сказалась на судьбе других вот членов этого коллектива. Всё у меня. Спасибо.

 

В.А. Исупов: В дополнение к тому, что было сказано по поводу гнойника. Я, конечно, приношу свои извинения. Эта ассоциация навеяна тем, что я сейчас в больнице. И я насмотрелся всего этого.

И еще – по поводу сектора. Никто ведь не против того, чтобы занимались люди репрессивной политикой, депортациями и так далее. Но дело ведь в пропорциях. Когда сектор социокультурного развития занимается репрессиями… Ну не сводится наша история к одной только репрессии, депортации и там и прочему. А, кроме того, по поводу Вашего выступления, Варлен Львович. Ну, есть ведь сектор социально-политического развития, там политический аспект уже рассматривается, это же их тематика. Спасибо.

 

В.А. Ламин: Пожалуйста, кто еще?

 

Д.и.н. М.М. Ефимкин: А можно не членам ученого совета? (В.А.Ламин: Можно) А то Вы всё время подчёркиваете: «членам учёного совета...»

Уважаемые коллеги. Ну, вы видите: конфликт... он ясен, он налицо. Неудовлетворенные амбиции людей создали этот конфликт, а сейчас обвиняют кого? Ученый совет обвиняют [несколько неразборчивых слов], дирекцию, коллектив института, оказывается, виноват. Мало того: пытаются представить так, что... он вообще не туда идёт. Я уже выступал и говорил с Вами: Сергей Александрович! Если коллектив института идет не по той дороге и не к тому храму [1], почему Вы не пошли и не опубликовали и не сказали всем об этом пути, а за ширмой Интернета, на стороне все это производите. Тут от Вас ведь можно было услышать что-нибудь? Нельзя. И Вы не имеете права, даже морального, чернить этот институт, который не Вы создавали, и не Вы славу его создавали. Стыдно, я бы сказал, кусать руки, которые Вас кормили десятилетиями и пестовали. Я думаю, надо поддержать решение комиссии. Спасибо.

 

В.А. Ламин. Пожалуйста.

 

К.и.н. Н.М. Щербин (зав. музеем СО РАН):

Я хочу [предложение неразборчиво] ...обвинять и учёный совет, и коллектив в целом, что мы здесь такие... создали такую обстановку против этих двух секторов, что якобы там... ну, невыносимую... нельзя. И они вроде бы нам создали тоже. Ведь у нас, вот, ровные отношения, я сказал бы, ровные, и так далее, и тому подобное. Но мне кажется, самая основная причина в том, что, вот... несамокритично они подошли к этому и начали эту вот мышиную возню, да может быть, сказать – войну.

Хорошо, вспомним всё по порядочку с начала. Вот здесь Вы сказали правильно о выборах тогда директора, да? когда единогласно было принято... всё обсудили, да? и выбрали его, и он правильно ведёт политику, и институт в его годы достиг – а я сужу по своему сектору (правда, это не сектор, а музей Сибирского отделения Российской академии наук), как всё изменилось в лучшую сторону, так и здесь; как люди хотели работать и хотят работать, как много мы сделали во всём; и вот читаем в этом письме, которое написано, что здесь дирекция и создали невыносимые условия. Нет, это всё чушь, представляете? Нет такого. Я не замечал ни с кем. Что начали тут переманивать каких-то сотрудников. Тоже... не подтверждается это. И наконец хочу сказать, что вот нам сегодня зачитывали, и мы знаем это, вот члены учёного совета, что комиссия работала... мне кажется, что этот документ... он сердцем продиктован, представляете? И там надо сказать... и умом, конечно же [продиктован этот документ]... что надо [его] поддержать, примерно прийти же к такому моменту, что хватит нам воевать. Вот этот топор войны зарыть. И не сомневаться в том, что делает институт; не сомневаться в том, что институт нужен, представляете? А что сектор вот начался – я так понимаю и скажу, как я понимаю как член учёного совета. Да, был междисциплинарный [сектор], вот с этого всего, мне кажется, и началось, если так подойти поглубже, с этого сектора... [2-3 слова неразборчивы] Учёному совету даже, и коллективу, стало понятно, что сейчас, в настоящее время, когда у нас трудность с управленцами, когда трудно и в армии, и так далее, что демографическая политика должна выступать на первое место, и было предложено, чтобы мы не нанимали со стороны, чтобы мы внесли какую-то лепту, наш институт, в это дело, понимаете, в изучение этой проблемы. То есть это [2-3 слова неразборчивы] И лучше иметь, естественно, сектор, который занимался бы проблемами демографической политики. И это было сделано, мы все голосовали за этот вопрос, и осознанно голосовали, и обвинять тут дирекцию в этом нечего! Это решение ученого совета, обдуманное решение. Ну и... перетягивать там или там разбивать кого-то – ну такого не было. Я хочу сказать ещё, и очень недоволен, как я очень уважал и уважаю человека – как учёного – Варлена Львовича. Так почему его как ширму какую, понимаете, втянули? Я наверное, выражаю, мнение не только своё, понимаете, потому что знаю коллектив – и своего коллектива маленького. Ну не надо этого делать, это учёный человек, который сделал всё, что мог, и ещё многое сможет сделать. [Слово неразборчиво] ему именно за это, что он втянут этими молодыми людьми в эту войну, а он воевал, много сделал на войне, понимаете? Дайте ему спокойно жить. И я выражаю мнение своего маленького коллектива – мы это письмо обсуждали, мы смотрели, да действительно оно, можно назвать, от лукавого. Здесь все вот, кто ни выступал, там, члены учёного совета, так и говорили. Нам надо работать, товарищи – я вам так говорю. И правильно делает администрация, что требует от нас решительных действий в области науки, понимаете, чтоб мы не топтались, не занимались тавтологией, а смело двигались вперёд, понимаете, и путём науки пробивали бы все [слово неразборчиво], то есть, изучая и накапливая тот опыт, да? чтобы рождалось новое, чтобы с России не смеялись, а то до чего мы дошли уже, что вот это... что уже обвиняют нас, да? что Россия виновата в том, что в Ираке была развязана война. [Шум в зале] Давайте – я заканчиваю – поддержим! Всё.

 

К.и.н. О.Н. Шелегина, с.н.с. Музея СО РАН: Уважаемые члены ученого совета, уважаемые присутствующие. Тоже, конечно, как член коллектива я эту ситуацию переживаю и хотела бы высказать свое мнение. Уважаемые наши старшие... представители старшего поколения высказались, поэтому [1-2 слова неразборчивы] Во-первых, я хочу сказать, что благодарна Варлену Львовичу за то, что пригласил меня работать в этот институт и заниматься, так скажем, музейной проблематикой. Ну, Варлен Львович, это есть, и я за это Вам благодарна.

Дальше – вот по поводу этой ситуации. Вот в современных условиях, когда происходят и процессы глобализации, происходит очень активное изучение проблем, нам надо, так скажем, интегрироваться, консолидироваться и формировать имидж института как активного и актуального. И работы, вот предстоящей работы по истории Сибири, которая сейчас планируется выполняться под руководством Анатолия Пантелеевича Деревянко, они требуют для того, чтобы мы и пересматривали исторические парадигмы, находили новые подходы, и укрепляли отношения в коллективе, и, как говорится, воевали не числом, а умением. В рамках историко-культурной проблематики у нас сейчас тоже появляются и новые направления, и – Николай Макарович [Щербин] говорил о деятельности нашего музея – ещё раз я бы хотела подчеркнуть, что  Владимир Александрович Ламин уже на протяжении 15 лет возглавляет научный совет по музеям, и это дало возможность нам развивать такое актуальное направление, как академическое музееведение, как изучение проблем культурного наследия в локальном и глобальном масштабе, и вот... такие новые подходы к историко-культурной, историко-культурно-социологической, социокультурной проблематике – они дадут нам возможность достойно представить эти проблемы... вот, значит, в «Истории Сибири», в новом её варианте, и работать над проектом по созданию музея Сибири, который будет таким первым научным интегрированным музеем, достойно представляющим результаты исследований всех гуманитарных наук. Поэтому я считаю, что... представители Объединенного ученого совета, нашего ученого совета примут мудрое решение, которое нам позволит всем дальше жить и плодотворно трудиться.

 

В.А. Исупов: Хотелось бы все же Вашу-то точку зрения услышать, а не только про социокультурное пространство.

 

О.Н. Шелегина: По поводу чего?..

 

[Несколько голосов одновременно; слышна завершающая реплика: Давайте жить дружно]

 

В.А. Ламин: Так. Ну, есть желающие? [глядя на членов ОУС] Может, пора уже подводить итоги?



[1] Намёк на слова из комментария С.А. Красильникова, сопровождающего электронную публикацию стенограммы заседания учёного совета от 19 мая 2009 г.: "Я не знаю, куда ведет меня моя дорога, но в отношении упомянутых выше лиц, их дорога уж точно не ведет к храму".

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments